Как все начиналось....
Летним днем 1810 года казаки на постовой вышке Ессентукского редута увидели приближавшуюся группу всадников, уже въезжавших в пустынную, заболоченную степь из лесистых зарослей Подкумка со стороны Кон-стантиногорской крепости.
-Никак, мирной кабардинский князь Измаил-бей сюда скачет?— переговаривались казаки. - А это кто же с ним? Не то поп нерусский, не то...
Рядом с одетым в черкеску Измаил-беем трусил на кабардинской лошади мешковатый человек, странно для этих мест одетый: в цилиндре, сюртуке, коротких обтянутых панталонах и башмаках с пряжками. Всадники, подъезжая к редуту, переговаривались:
- Спасибо, князь,-говорил штатский,-без вас не отыскать бы мне источников на горе, о коих Паллас писал тому лет десять. В прошлом году, приехав сюда, я все леса Бештовой горы объездил — не нашел. Судьба послала мне нынче вас — отыскать зга ключи. Железный горячий источник, ныне г вашей помощью отысканный, один из самых интересных в мире. Потомки благодарны нам будут за этот подарок страждущим людям...
Речь шла о только что найденных источниках на горе Железной.
Всадники спешились возле сторожевого поста и вошли в его тень.
- Ученый это, врач московский,- объяснил казаку на отличном русском языке Измаил-бей,— Федор Петрович Гааз. Ключи лечебной воды здесь ищет. Хороший человек. Бедным помогает.
- Как речка называется?-спросил Гааз казаков, показывая на узенькую ленту реки, серебрившуюся под солнцем среди тусклых болотистых пятен.
- Есынтук,- с готовностью ответил кто-то.- В Подкумок впадает.
Гааз удивленно поднял брови.
- Как говоришь? Ессен-тук? Да ведь... ессен по-немецки - еда!..
Измаил-бей захохотал и стал объяснять -название.
- Никакого немецкого тут нет. Какому Ессану, видимо татарину, принадлежала местность. В переводе значит: "Место, угол Ессана" И рядом такие же названия с таким именем: «Лес Есана», «Поле Есана». Так я полагаю.
Старый казак-линеец вмешался в разговор:
- А калмыки сказывают, что во времена Петра Великого была здесь в долине битва черкесов с соседями-калмыками за владение краем. У калмыков предводителем Мазан Ользатиев был. Горцы потеряли в этом сражении пять знамен, калмыки -четыре. Силы были почти равные. Тогда Мазан сказал: «Зачем понапрасну кровь проливать? Пусть калмыки уйдут в свои ковыльные степи, горцы - в ущелья». Так и сделали, заключили мир, значит. А Мазан собрал знамена - их девять у обеих сторон пало, водрузил возле этой вот речки, безымянной тогда, и стали ее калмыки называть - Ессен-туг - «девять знамен».
В разговор вмешался другой казак:
- А еще говорят в стародавнем предании... Был тут неподалеку город Боргустан, в той стороне, за Кислыми водами, где сейчас редут наш стоит,- какого народа город, неведомо теперь. Ихнего князя жена везла оттуда больного, хилого ребенка к Горячим ключам лечить. В пути их настигла ночь. Костер развести страшно: дурной человек на огонь наедет, а воды согреть надо, чтобы искупать ребенка. Искупала женщина сына прямо в одном из степных ключей, здесь, в степи. На другой день утром видит: у мальчика на плешивой головке выросли волосики. «Иессентюк!»— закричала женщина в радости, что будто бы по-ихнему «живой волос». И всю эту местность и речку зовут с тех пор «Иессентюк». А ребенок от того ключа здоровым стал.
Федор Петрович с великим интересом выслушал и заметил:
- Коли есть такое предание, значит, и тут, в степи, ключи целебные имеются...
- А что, ваше благородие,- вмешался казак со сторожевого поста,-есть и здесь такие ключи. Вот, заметили мы, лошади наши не пьют пресную воду, а все норовят в степи, у болотца напиться, оттуда охотнее пьют. Мы тот родничок «лошадиным» зовем... Да и сами пьем, когда живот болит. Помогает.
Гааз взволнованно встал:
- А ну-ка, братец,- обратился он к казаку,- сведи-ка меня к тому лошадиному источнику...
Так сразу же после железноводских ключей Гаазом был открыт степной минеральный ключ, впоследствии положивший начало Ессентукскому курорту.